4 октября 2006 года суд наконец смог допросить в качестве свидетеля заместителя главного редактора «Зеркала недели» Юлию Мостовую. Напомним, что 27 сентября суд не мог это сделать из-за болезни адвоката одного из подсудимых Николая Протасова – Леонида Ладана. Протасову назначили нового адвоката Виктора Чевгуза, который запомнился тем, что привел с собой на заседание двух своих студенток. Болен также один из прокуроров, поэтому в зале присутствуют лишь двое, Шилов с женским браслетиком на руке и молодой прокурор, фамилии не помню. После исполнения необходимых процедур начинается допрос Юлии Мостовой.
Судья: Кого из подсудимых вы знали ранее?
Мостовая: Никого из подсудимых ранее не знала и не знакома с ними.
С.: Знаете ли потерпевших?Мирославу Гонгадзе и Лесю Гонгадзе?
М.: Знакома з Мирославою. Она работала с Георгием. Познакомилась с Лесей Гонгадзе после исчезновения Георгия.
С.: Какие у вас были отношения?
М.: Нормальные
С.: Расскажите все, что вам известно по этому делу.
М.: Насколько я понимаю, суд не интересуют версии и интерпретации. А что касается непосредственно исчезновения Георгия, то прошло уже 6 лет, многие детали я забыла и могу вспомнить лишь то, что осталось в памяти. В воскресенье 17 сентября около 1 часу дня мне позвонила Алена Притула и …
Судья: Начните пожалуйста, с того момента когда вы познакомились с Мирославой Гонгадзе и когда познакомились с ее мужем и что происходило до момента его исчезновения.
М.: С Мирославой была знакома достаточно поверхностно. Она вместе с Георгием несколько раз была в нашей редакцией. Это было, я думаю году в 98. С Георгием я знакома давно. Думаю с 96 точно, возможно с 95 года. С того времени, когда он работал журналистом на телеканале СТБ. Мы с ним поддерживали приятельские отношения, но это произошло не сразу, это стало возможным благодаря определенному сближению позиций относительно оценок действий власти, которые имели место во второй половине 90-х годов. Мы встречались с Георгием нечасто, чаще всего случайно. Или на телевидении, или на радио «КОНТИНЕНТ», или просто в парламенте. Иногда, правда, он заходил в нашу редакцию. Один раз он написал для «Зеркала недели» статью, кажется о событиях в Грузии. Несколько раз он обращался чтобы «перехватить» небольшие суммы денег. Несколько раз мы встречались с ним в центре Разумкова, потому что он дружил с Александром Разумковым. Это трудно назвать дружбой, но это были хорошие человеческие отношения. Я, конечно, знала об активной деятельности Георгия на «Радио «Континент». У него были действительно смелые и откровенные материалы и интервью, которые он там делал. Материалы на «радио Континет были очень смелыми. Я видела, что он был одним из немногих журналистов, который задавал смелые и откровенные вопросы на проекте Вячеслава Пиховшека предвыборном, когда выступали все кандидаты в Президенты. То есть, по своим убеждениям Георгий Гонгадзе был оппозиционным журналистом и это сближало наши позиции. Но я не была тщательно знакома с его деятельностью в Интернете, так как не была тогда пользователем Сети. И знаю Георгия больше по тем проектам, о которых я уже сказала. Я знаю что в разное время он сотрудничал с разными политиками, но я не знакома с подробностями этого сотрудничества.
17 сентября, приблизительно в 13 часов мне позвонила Алена Притула.Она тогда не была моей подругой. Но мы были знакомы по нескольким поездкам и общей работе в президентском пуле. Информационном пуле Леонида Кучмы. Алена позвонила мне, потому что знала, что мы с Георгием были в хороших отношениях и что он дружил с Александром Разумковым. Притула сказала мне что он исчез. Она была очень взволнована теми обстоятельствами, как она мне объяснила, потому что только у Георгия были ключи от дома, а Мирослава должна была вернуться с детьми из-за города. Но Георгий не пришел домой и его мобильный не отвечал, дома его, соответственно, не было. С ним такого никогда не происходило, потому что он очень беспокоился о детях. Поэтому Алена, которая до этого вместе с Георгием рассказывала и мне, и делала публичные заявления по поводу того, что за ними ведется наблюдение государственными службами, она была очень обеспокоена этой ситуацией. Она сказала, что едет в РОВД Московского района, чтобы выяснить, делает ли что-нибудь милиция. Потому что известно, что милиция только через определенное время реагирует, если кто-то исчез. Начинает искать взрослых людей на какие-то там сутки. Я сказала, что могу ее поддержать, потому что я живу рядом с РОВД Московского района. Сейчас Голосеевское.
Я приехала туда, там уже была Мирослава Гонгадзе. Перед этим я позвонила Александру Мартыненко, это мой давний товарищ, а на то время пресс-секретарь Леонида Кучмы. Мне показались аргументы Алены Притулы достаточно серьезными для того, чтобы тоже обеспокоиться этим. Понимая определенное влияние, которое имел на государственные структуры, в частности, милицию, пресс-секретарь Президента, я просила его обратить внимание и отнестись серьезно к информации об исчезновении Георгия. Мне показалось, что Александр не отнесся к этому равнодушно.
О пребывании в РОВД я, откровенно говоря, чего-то особенного не помню. Помню только, что там был генерал Опанасенко что дало нам основания надеяться на серьезную реакцию со стороны милиции.
Насколько я поняла, Мирослава написала в милиции заявление об исчезновении Георгия. После этого я подвезла на такси, которое меня ожидало, Мирославу туда куда она попросила. Куда, уже сейчас не помню.
С.: В райотделе вас допрашивали?
М.: Меня? Я ждала на лестнице.
С.: Кто писал заявление?
М.: Насколько я поняла, Мирослава написала заявление об исчезновении.
С.: В Голосеевском РОВД.
М.: Да, в Голосеевском РОВД.
С.: Потом вы отвезли Мирославу туда, куда она попросила?
М.: Да. И вернулась к Алене, которая уже была дома. Дома в это время уже проходил осмотр квартиры Алены Притулы. И я присутствовала при этой ситуации.
Мы провели первую пресс-конференцию в Интерфаксе относительно исчезновения Георгия. Потому что, для нас была очень заметной связь между жалобами Георгия на преследования, на слежку за ним, которое велось и по поводу которого он писал жалобы в прокуратуру и его исчезновением. Понятно, что журналистское сообщество было этим очень взволновано. Мы достаточно часто встречались, обсуждали версии, проверяли информацию, которая поступала о том, что его могли видеть то там, то там. Более того, когда прошло уже достаточно времени, несколько недель, то проверяли не только какие-то версии о его местонахождении, но даже те координаты, условные, которые давали экстрасенсы, гадалки и так далее. Журналисты искали любой повод для того, чтобы поддерживать в информационном пространстве внимание к исчезновению Георгия, так как мы прекрасно понимали, что как только закончатся инфомарционные поводы для того, чтобы держать эту инфомацию на уровне общественной заинтересованности, то и правоохранительные органы забудут и перестанут его искать. Все-таки у нас была надежда, что он жив и не было никаких доказательств того, что с ним что-то произошло. Я помню звонок на специальный внутренний телефон посольства Грузии о том, что к исчезновению Георгия причастны Волков, Кравченко и Кисель. Об этом было официальное заявление. Это стало одним из поводов для проведения пресс-конференции в «Айрекс Промедия», где я и познакомилась с Лесей Гонгадзе. Я была одним из инициаторов написания письма от журналистов к Президенту с требованием взять под контроль расследование исчезновения Георгия Гонгадзе. Там была инициативная группа, в которую входил ряд журналистов, но мне доверили зачитать это обращение в сессионном зале в ВР. А Алена в свою очередь на встрече Кучме с региональными масс-медия передала это письмо с подписями Кучме. Мы были уверены, что сохраняя внимание к исчезновению Георгия и заставляя доступными нам средствами власть реагировать на его исчезновение и не складывать руки, мы все-таки сможем найти правду в этой ситуации.
Потом, я не могу точно сказать, когда это происходило, но это было возможно за несколько дней до повления в газете «Сегодня» материала Александра Корчинского о том, что было найдено теле Георгия Гонгадзе. За несколько дней до этой статьи Алена сказала, что ей звонили из следственной группы и задавали вопросы, по которым она поняла, что они нашли какое-то тело и необходимо предоставить информацию, которая позволила бы выяснить, принадлежит ли оно Георгию. В частности, спрашивали, что Георгий ел в этот день и какие украшения были на нем. После этого мне позвонил Лаврентий Малазонияя и сказал, что у них есть информация о том, что в Таращанском морге находится тело, которое теоретически принадлежит Георгию. Они приглашали меня поехать, но я немогла из-за каких-то неотложных дел по работе. И туда поехали Лаврентий, Алена Притула, Людмила Добровольская и парень по имени Коба, но я не знаю, как его полное имя. Мы все время находились на телефонной связи когда они там находились. Я не была непосредственным участником тех событий.
С.: Что они сообщали непосредственно вам?
М.: Я помню что они вступили в контакт с врачом, который там работал. Я забыла его фамилию… Воропаев или что-то в этом роде. Я знаю, что осматривали тело все кто там был, кроме Притулы. Потому что Лаврентий не позволил ей смотреть на это. Их шокировало то, что у тела не было головы. Они не могли понять, почему, прошло всего полтора месяца, а тело оказалось уже настолько поврежденным. Они говорили о том, что они ищут машину, а поскольку они никого там не знают, то они обратились к людям Александра Мороза, чтобы те им помогли найти машину для того, чтобы забрать тело и перевезти его в Киев. Но когда они вернулись с машиной, то выяснилось, что тела нет.
(продолжение следует)
«ОРД»
